С 8 по 31 октября лаборатория DigitalEgiz факультета информационных технологий и искусственного интеллекта КазНУ имени аль-Фараби провела открытый конкурс «Цифровой рудник на OpenEgiz». Конкурс был проведен в рамках реализации проекта «Разработка цифрового двойника предприятия пищевой промышленности с применением искусственного интеллекта и технологий IIoT», о котором мы рассказывали ранее. Его цель – помочь молодым исследователям в разработке реальных проектов, востребованных на рынке.
31 октября в финале конкурса победу единогласным решением пяти ИИ-судей одержала команда «Только я». Об итогах конкурса, судействе нейросетей, скорости разработки и выходе проектов в промышленность мы поговорили с организаторами – научным сотрудником лаборатории Бауыржаном Амирхановым и стажером-исследователем, победителем в треке «Инновации» международного хакатона HackAlem AI 2026 Алиханом Амирхановым.
– Начнём с масштаба. Что получилось по итогам конкурса?
– Бауыржан: Мы получили 96 заявок. 46 команд дошли до рабочего цифрового двойника и прошли практические испытания, а в финал на предварительном этапе агенты ИИ отобрали десять. Каждый проект был работающей симуляцией горнорудного предприятия на открытой платформе OpenEgiz, а не презентацией или макетом.
– Зачем вообще нужен такой конкурс?
– Алихан: Мы в лаборатории DigitalEgiz развиваем платформу с открытым исходным кодом OpenEgiz. Хотели проверить на практике, могут ли казахстанские разработчики строить на ней цифровые двойники промышленного уровня. Конкурс дал ответ – да, могут.
– Бауыржан: Это ещё и мост между информационными технологиями и производством. Абсолютно все решения мы оставим в открытом доступе, чтобы все заинтересованные лица могли с ними ознакомиться.
– Кто мог участвовать и что нужно было сделать?
– Бауыржан: Участвовать мог любой желающий: индивидуально или командой до четырёх человек. Использовать можно было любые инструменты, в том числе ИИ. Работы принимали на казахском, русском и английском. Задание – цифровая модель рудника или его части: карьера, шахты, фабрики. Какие модули делать, команды решали сами, включая сценарии «что если». Проект нужно было выложить в репозиторий команды на GitHub.
– Как был устроен отбор?
– Алихан: Приём решений закончился 25 октября. С 26 по 30 октября шёл отборочный этап: мы публиковали результаты оценивания и рассматривали апелляции. 31 октября в 15:00 по Астане прошёл финал в прямом эфире на YouTube.
– Самое необычное в финале – судьи. Почему вы доверили оценку нейросетям?
– Алихан: Главная причина в том, что нейросеть не отвлекается на красивую картинку. Человек первым делом смотрит на оболочку: графику, интерфейс. Наше жюри из пяти моделей проверяло проекты изнутри: исходный код, работу API, обработку HTTP-запросов и устойчивость на серверной виртуальной машине. На отборочном этапе мы видели, что визуально эффектные решения ломались под нагрузкой.
– Каков был состав жюри?
– Алихан: В жюри вошли пять моделей от двух разработчиков: от Anthropic это Claude 5.5 Sonnet, Claude Opus 5.5 и Fable 5.1, от OpenAI – GPT-6.1 Sol и GPT-6 Astra.
– Как вы доказываете, что судейство честное? Любой скажет: вы могли подкрутить результат.
– Алихан: Мы опубликовали хэш кода жюри и хэш материалов финала, оба до эфира, их можно проверить. Правда, хэш кода вышел с опозданием, уже после заморозки решений, и мы сказали об этом открыто. Места присуждались по очереди, голосом большинства. У судей было до трёх раундов на место, но все места решились в первом. Перед голосованием судьи открыто спорили, а голосовали независимо друг от друга. Промпты, код, запись эфира и все реплики судей открыты: https://github.com/openegiz-contest/final-results.
– По каким критериям шла оценка?
– Алихан: Мы заранее объявили шесть критериев, максимум 100 баллов: полнота цифровой модели, достоверность моделирования процессов, качество визуализации, сценарии «что если», функциональность модулей и презентация проекта.
– Бауыржан: В финале ИИ жюри отдельно смотрели на визуализацию и UX/UI, до 25 баллов, и на сценарии «что если», до 10: аварии, корректную отмену команд и возврат к штатному режиму. Важны были и полнота с калибровкой модели: связь добычи, переработки, энергетики, вентиляции и персонала, сведение показателей «база –факт», калибровка по публичным отчётам, например Altyn Gold и KAZ Minerals.
– Как проходил сам эфир?
– Бауыржан: Для большей интерактивности мы сами с Алиханом по очереди открывали виртуальные стенды финалистов, запускали функции и сценарии, делились впечатлениями об интерфейсах. Это дало нам и нашим зрителям посмотреть, как работают цифровые рудники, «пощупать» интерфейс, понять, что сделали участники. А дальше само ИИ судейство. Технические описания и условия каждого проекта перед голосованием зачитывал ИИ-ведущий, а пять ИИ-судей в эфире обсуждали решения и определяли места.
– Теперь о победителе. Чем «Только я» убедили всех пятерых судей сразу?
– Бауыржан: Считаю, что тут команде помогла подготовка данных и работа с открытыми источниками. Насколько я знаю, «Секисовское» – это международный проект, и открытых данных по нему больше. Следовательно и цифровой рудник оказался проработаннее, что наверное повлияло на выбор ИИ судей. Плюс задача была стратегической: понять, как поэтапно поднять переработку с 1 до 2 и 2,5 млн тонн в год. Стоит отметить, что модель Цифрового Рудника не выдаёт просто цифру, а показывает, bottleneck (бутылочное горлышко). При росте до 2 млн тонн это транспортный уклон.
Алихан: Для ИИ-жюри важно ещё и то, как проект ведёт себя при отказах. Многие двойники обрабатывали один простой сценарий. «Только я» корректно справлялись с комбинированными отказами, например когда одновременно встают вентилятор и линия фабрики. Отмена сценария возвращала систему в норму без сбоев базы и зависаний. Плюс сравнение «до/после» по воде, хвостам, марже и окупаемости до 2030 года.
Кто стоит за командой «Только я»
Победитель – Томирис Нұрғазы, докторант КазНУ имени аль-Фараби. В конкурсе она участвовала в одиночку, отсюда и название команды. Томирис окончила Назарбаев Интеллектуальную школу химико-биологического направления, затем с отличием – бакалавриат по специальности «Математическое и компьютерное моделирование» (2024) и магистратуру на кафедре искусственного интеллекта и Big Data (2026). Сейчас учится в докторантуре по программе «Интеллектуальные системы управления».
С 2024 года работает младшим научным сотрудником в лаборатории DigitalEgiz – организаторе конкурса. Cвою работу называет независимой и построенной только на публичных данных. Дважды стажировалась в Университете Цукуба (Япония), автор 12 публикаций, десять из них – в изданиях Scopus.
«Для модели она взяла реальный подземный рудник Секисовское компании AltynGold в Восточно-Казахстанской области: забои, вывоз руды по двум уклонам, вентиляцию, водоотлив, фабрику и хвостохранилище» – рассказывает Томирис. – Мне хотелось, чтобы двойник отвечал на настоящий вопрос, а не был просто красивой картинкой».
Компания изучает, стоит ли увеличивать переработку с 1 до 2–2,5 млн тонн руды в год. Двойник показывает главному инженеру, какое звено упрётся в предел первым и сколько золота даёт каждая ступень, а для эколога отдельно считает воду и хвосты. Подземный рудник Томирис выбрала не случайно: его узкие места – уклоны, воздух, вода – не видны на обычном дашборде. Цифры она сверяла с открытыми отчётами компании. Работала вместе с ИИ-ассистентом Claude, но предприятие, вопрос и ключевые решения выбирала сама и проверяла каждый результат – в свободное от работы и учёбы время.Финал конкурса можно посмотреть по ссылке https://www.youtube.com/live/P8rgKl7yOGo?si=4xSwznP-ieqS-0ST
– Слабые места у победителя были?
– Алихан: Одно, и его назвали все модели: перегруженный продольный разрез шахты. Подписи горизонтов и блоков налезают друг на друга, шрифт мелкий. Диспетчеру без подготовки трудно быстро считать информацию. Но технологическая глубина и надёжность перевесили.
Второе место у Alinkali с тремя голосами из пяти. Что им помешало?
– Бауыржан: У них очень сильная визуальная часть: реалистичный 3D-карьер Босшаколя, 195 объектов, 31 самосвал, пять содержательных модулей и советник начальника смены с 12-часовым прогнозом финансовых потерь. А вот технически были замечания: задержки доставки команд, не запустился один модуль, футеровка МПСИ, и периодически пропадала доступность базы при сравнении сценариев.
– Третье место заняли hard skills, и тоже единогласно.
– Алихан: Они прослеживают путь руды от карьера до концентрата на Актогае с учётом смен и квалификации персонала. Процессы откалиброваны по квартальным отчётам, связаны вода, энергия и люди, а на флотации нашлись «тихие потери». Минус в визуализации: это плоская 2D-схема, где подписи и условные модели техники перекрывают друг друга.
– Что получают призёры?
– Алихан: Победитель получает миллион тенге. Команды на втором и третьем месте получают дипломы и предложение о стажировке или работе в лаборатории DigitalEgiz.
– Из остальных финалистов кого бы вы особенно отметили?
– Бауыржан: Я остался в шоке от того, насколько проработанными и креативными оказались решения. Мы не задавали жёстких рамок, и каждая команда выбрала свою инженерную логику. DBA сделали вымышленный карьер Кенташ с паспортом каждого агрегата, АСУ ТП и заявками на ремонт. «Суперкрошки» подключили ветровые и солнечные станции, и помол руды с зарядкой электросамосвалов подстраиваются под погоду. TwinVision держат параллельный «живой» эталонный рудник, чтобы сразу видеть эффект от закрытия дороги или поломки. KazSaq METU сделали упор на промышленную безопасность, а Abzal смоделировали обрушения и эвакуацию горняков.
– Вы сами говорите о перегруженных интерфейсах у многих финалистов. Это недостаток ИИ-судейства?
– Алихан: Это его оборотная сторона, и мы её видим. При абсолютной беспристрастности нейросеть иногда недооценивает удобство человека. Общая проблема финалистов –переусложнённость: пользователю, который не знает устройство чужого кода, трудно быстро понять, куда нажимать. В следующих конкурсах мы доработаем систему так, чтобы удобство диспетчера имело сбалансированный вес в итоговом балле.
– Вернёмся к скорости. Правда, что отраслевые специалисты не верили в двухнедельный срок?
– Бауыржан: Да. Заместитель руководителя по экономике одного из рудников «Казатомпрома» сомневался, что рабочий цифровой двойник вообще можно сделать за две недели. Результаты конкурса показали, что на открытой платформе и с современными ИИ-инструментами промышленный MVP делается за считаные дни. Сомнения были законными, но проекты их сняли.
– Что будет с этими проектами дальше?
– Бауыржан: Я считаю, что лучшие MVP достойны того, чтобы за них заплатили настоящими деньгами и казахстанские компании, и зарубежные. А конкурс показал, что главное это люди, а человеческий капитал усиленный ИИ просто бесценнен. Ребята показали очень сильные и амбициозные решения по цифровым двойникам рудников. Мы лаборатория DigitalEgiz, постараемся донести до всех заинтересованных лиц, что у нас есть ребята, которые могут строить цифровые двойники, цифровые рудники и много другое.
– Алихан: И мы зовём IT-разработчиков и горные компании в совместную работу. Конкурс показал, что у отечественной открытой платформы есть практическая ценность. Нам нужна экосистема открытого ПО для горной отрасли.
– Следующий конкурс будет таким же?
– Алихан: Не совсем. Мы хотим подключить к судейству не только закрытые зарубежные модели, но и открытые, такие как DeepSeek и GLM, развёрнутые на нашем оборудовании. И пересмотрим удобство интерфейса.
Асель Мусинова, Гульшат Амирханова
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
